10 янв. 2018 г.

Посылка с запахом полыни.Сергей Ханин.

Сергей Ханин
Тыщу лет не был на почте, а тут сподобился сходить за посылочкой. Думал, что почтовых отделений уже и не существует: писем никто не пишет, газет-журналов почти не выписывают, ан нет, жива старушенция - почта наша российская. Еще и очередь человек десять.
Ну, стою, на людей глазею, на работницу симпатишную, что квитанции просматривает, росчерк пера в них осуществляет, коробочки с китайской, в основном, продукцией людям выносит. И вдруг взгляд задерживается на синих картонках, из которых сегодня, раз-два, и готовы посылочные коробки. И вспомнилось детство, когда раз в полгода от бабушки из Белоруссии приходили посылки. Тогда ящички для посылок делались из фанеры, крышки на них приколачивались небольшими гвоздочками. И что интересно: ящик этот эксплуатировался по нескольку раз. На одной стороне крышки крупными чернильными буквами продраен наш адрес, на другой - адрес бабушкин. Так по нескольку раз крышка переворачивалась и посылка порхала из Белоруссии в Казахстан, из Казахстана в Белоруссию.
Ах, как я ждал этих посылок, две трети которых обычно были заполнены сушеными, мелко изрезанными яблоками из бабушкиного сада в городе Полоцке. Казалось дух яблочный источали эти посылки на всю казахскую степь. И дух этот боролся с духом полынным.
В Пресногорьковском районе Кустанайской области кроме полыни, пожалуй, ничего не росло. Целые заросли, почти в человеческий рост.
Мать рассказывала, когда я родился и у нее, от забот житейских, не было молока, то кормить меня приходилось молоком коровьим. А оно горькое от полыни чертовой и в меня не лезет, а жрать надо и нечего жрать окромя молока этого, и мать намешивала в нем сахару до такой степени, что оно превращалось в сгущенку. С тех пор я, пожалуй, больше всего на свете люблю сгущенку и запах полынный.
Но при чем здесь полынь, спрОсите меня? А однажды, бредя в школу по этим зарослям, увидел валявшуюся крышку от почтового ящика. Целинная разбухшая грязь обволокла сапоги до такой степени, что меня интуитивно поволокло на эту чистенькую дощечку. Гвоздей, конечно, на ней я не видел. Боли, кажется, не почувствовал, потому как она была заглушена напрочь нестерпимой жалостью по случаю проткнутого сапога. До сих пор в центре стопы прощупывается небольшой бугорок - память о той детской ране.
Очередь на почте движется медленно, а запах полынный уже вовсю окурил память мою. И вспомнился другой случай. Уже на Панином бугре, в Тобольске. Я учился в классе 7-ом и поехал в гости к Цыцаревым, которых давно не видел, а семьи наши были некогда очень дружны. Были каникулы, знойное лето. Днем наигрались до одури. Вечером стали готовиться ко сну и братья Цыцаревы давай ломать кусты полыни и засовывать их во внутренности дивана. И мне советуют.
- Зачем, - недоумеваю я.
- Ночью узнаешь.
Повиновался. Однако и полынь не спасла. Посреди ночи проснулся - весь в ослепительном лунном свете и в непонятной чесотке. По груди дружной шеренгой шагали, как сейчас помню, четыре клопа. Тихий ужас охватил меня. Пока я спал, они пили мою кровь, тоже густую от летнего зноя, как сгущенное молоко. И тоже с запахом полыни.
Вот так, стоя в очереди, глядя на почтовые ящики-коробки, невольно забросил удочку памяти в свое прошлое. Бог, наверное, дает нам в самом нашем начале ниточки, которые мы в течение жизни сплетаем в клубочки памяти. А потом приходит время и мы разматываем эти клубочки. И неправ тот, кто однажды изрек: "Нельзя жить прошлым своим". Как же нельзя, если я весь - сегодняшний соткан из прошлого лишь?

Сергей Ханин.
Тюмень 10.01.2018 г.

1 комментарий:

  1. Замечательно! Говорю это не только как коллега.

    ОтветитьУдалить